Операция «Карфаген 2»: коррупция в правоохранительных органах и затянувшиеся реформы Украины

Украинская полиция уже много лет проводит масштабные операции против мошеннических кол-центров. Тем временем Национальное антикоррупционное бюро выявило две организации, участники которых предположительно получали деньги за покровительство части этого преступного бизнеса. Дела затрагивают высокопоставленных представителей прокуратуры, полиции и спецслужб. На этом фоне остаются незавершённые реформы, согласованные с Европейским союзом, спорные кадровые решения и деятельность институтов и парламентариев, пытающихся выявлять злоупотребления.

Сотни обысков и тысячи операторов. Масштаб проблемы

В декабре 2023 года Национальная полиция Украины сообщила о разоблачении разветвлённой сети мошеннических кол-центров, действовавших в 16 регионах страны. В офисах работало более 2500 операторов, а годовой оборот всей сети, по данным следствия, мог исчисляться миллиардами гривен.

В августе 2026 года была проведена ещё одна масштабная операция. Полицейские совместно со Службой безопасности Украины (СБУ) и Офисом генерального прокурора провели 411 обысков и прекратили деятельность 94 мошеннических кол-центров. В помещениях обнаружили 1794 оборудованных рабочих места. По состоянию на 12 августа подозрения были предъявлены 26 лицам.

Правоохранители изъяли 3336 компьютерных устройств, 1346 телефонов, более 5200 SIM-карт, автомобили, наличные деньги, золото, ювелирные изделия и инструменты, обеспечивающие доступ к криптовалютным кошелькам. Всего сотрудники полиции проверили 867 адресов, по которым могли работать подобные офисы.

Подробности этих мероприятий представлены в официальном сообщении украинской киберполиции от 12 августа 2026 года.

Кол-центры, фигурировавшие в уголовных производствах, не были обычными компаниями, предоставляющими телефонное обслуживание клиентов. По данным полиции, их использовали для выманивания денег под видом банков, инвестиционных брокеров, финансовых учреждений и правоохранительных органов. Операторы убеждали жертв переводить сбережения, инвестировать на фиктивных платформах или устанавливать программы, обеспечивающие удалённый доступ к компьютерам и телефонам.

Часть таких офисов ориентировала свою деятельность на жителей других государств, в том числе стран Европейского союза.

Эти данные подтверждают, что украинские правоохранительные органы предпринимали реальные действия против организованной преступности. Вместе с тем они не позволяют оценить их полную эффективность. Количество обысков не равно количеству вступивших в законную силу приговоров, а прекращение работы одного офиса не означает автоматического и окончательного уничтожения всей преступной организации.

В открытом доступе отсутствует сопоставимая сводная статистика, которая показывала бы, сколько подобных операций завершилось осуждением организаторов, возвращением денег потерпевшим и окончательным прекращением деятельности отдельных сетей.

Ещё более серьёзную проблему осенью 2026 года выявили независимые украинские антикоррупционные органы. По их данным, некоторые представители учреждений, ответственных за борьбу с преступностью, могли одновременно обеспечивать покровительство части нелегальных кол-центров.

Первый «Карфаген»: коррупционное покровительство с участием сотрудников прокуратуры

5 сентября 2026 года Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) и Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) сообщили о выявлении организации, которая предположительно систематически получала деньги от владельцев нелегальных кол-центров.

По версии следствия, организацию создал в середине 2025 года один из руководителей подразделений Офиса генерального прокурора Украины. Украинские СМИ и материалы судебных заседаний называют его Сергеем Кропивой.

К деятельности предположительно были привлечены как сотрудники прокуратуры, так и связанные с организатором лица, не работавшие в ведомстве.

Механизм, описанный НАБУ, заключался в получении регулярных платежей в обмен на защиту от уголовного преследования и создание препятствий для действий правоохранителей. Участники организации могли использовать служебные возможности и связи, чтобы обеспечивать безопасность сотрудничавших с ними офисов.

Деньги, полученные от этой деятельности, по версии следствия, затем легализовывались через приобретение недвижимости, драгоценностей и других ценных предметов, переоформление имущества на третьих лиц и переводы на банковские счета родственников.

В официальном описании первого дела НАБУ, в частности, указало более 20 млн гривен, потраченных на недвижимость и драгоценности, активы стоимостью свыше 12 млн гривен, переоформленные на других лиц, а также более 10 млн гривен, размещённых на счетах близких.

22 октября 2026 года НАБУ и САП сообщили о новых подозрениях, на этот раз в отношении бывшего руководителя одного из департаментов Офиса генерального прокурора. По версии следствия, он отвечал за контакты с представителями нелегальных кол-центров, получение денег и обеспечение безопасности участников группы.

Тогда НАБУ сообщило, что общая сумма задокументированной неправомерной выгоды превышает миллиард гривен. Это данные следствия, а не сумма, подтверждённая вступившим в законную силу приговором.

Во время одного из судебных заседаний представитель САП говорил о записях, в которых упоминались 505 кол-центров, а также о платежах в размере приблизительно 7000 долларов в месяц за один офис. Однако публично не был представлен проверенный перечень всех этих объектов, как и доказательства того, что каждый действительно выплачивал указанную сумму.

Подозреваемые имеют право оспаривать представленные доказательства и обвинения. Решение об их виновности примет суд.

Значение первого «Карфагена» прежде всего связано с положением, которое подозреваемые занимали в государственной системе. Прокуратура участвует в процессуальном руководстве уголовными производствами, а её решения могут непосредственно влиять на возможность эффективного преследования преступников.

Если представители такого учреждения использовали свои полномочия для покровительства нелегальному бизнесу, это означало бы серьёзное злоупотребление механизмами, созданными для обеспечения соблюдения закона.

«Карфаген-2»: подозрения в отношении сотрудников СБУ и Национальной полиции

4 ноября 2026 года НАБУ и САП объявили о выявлении ещё одной преступной организации в рамках операции «Карфаген».

Новое производство касается другой группы лиц. По версии следствия, её организатором был Андрей Осипов, известный под прозвищем «Криминал», ранее неоднократно судимый за преступления.

К деятельности организации предположительно были причастны не менее 12 человек, среди которых представители СБУ, Офиса генерального прокурора, Национальной полиции и криминальной среды.

5 ноября НАБУ сообщило о предъявлении подозрений пяти лицам. Среди них организатор группы, первый заместитель руководителя одного из департаментов СБУ, руководитель подразделения Национальной полиции, сотрудник уголовной полиции Киевской области и человек из окружения организатора.

Подозрения и материалы следствия касаются не только покровительства мошенническим кол-центрам.

По данным НАБУ, организация также могла заниматься незаконной торговлей наркотиками, производством контрафактных сигарет, подделкой иностранных банкнот, организацией нападений, похищений и избиений.

Следователи описывают использование коррупционных связей в правоохранительных органах для получения информации, уклонения от проверок и препятствования уголовным производствам.

В материалах, раскрытых во время судебных заседаний, фигурировали сведения о более чем 50 кол-центрах и тысячах операторов. Как и в первом деле, прокуроры говорили о регулярных платежах в размере приблизительно 7000 долларов в месяц за покровительство одному офису.

Важную роль во втором деле играют криптовалютные операции. Согласно материалам, представленным следователями, на один из анализируемых кошельков поступило более 3,75 млн USDT, то есть единиц криптовалюты, стоимость которых привязана к доллару США.

Это не означает, что каждая транзакция представляла собой взятку или что все эти средства были доходом одной организации. Происхождение, назначение и получатели отдельных платежей должны быть установлены в ходе уголовного производства.

В деле также фигурирует подозрение в использовании служебных связей для влияния на судьбу оборудования, изъятого во время полицейских обысков. По версии обвинения, один из подозреваемых сотрудников правоохранительных органов мог содействовать попыткам вернуть устройства, использовавшиеся нелегальными офисами.

Подобный механизм имел бы особое значение. Изъятия компьютеров и закрытия помещения могло оказаться недостаточно для окончательного прекращения деятельности, если участники преступного бизнеса могли получать незаконную помощь в возвращении оборудования.

В первые дни ноября Высший антикоррупционный суд Украины, рассматривающий дела о наиболее серьёзной коррупции, избрал в отношении нескольких подозреваемых меры пресечения, включая содержание под стражей с возможностью освобождения после внесения значительного залога.

Производство находится на стадии досудебного расследования. Заключение под стражу или внесение залога не равнозначны признанию виновности.

Что объединяет оба дела «Карфагена»?

Первое и второе дела имеют отдельные номера уголовных производств, разных предполагаемых организаторов и отличаются характером инкриминируемых действий.

Однако их объединяет схожий механизм.

В обоих случаях речь идёт о подозрениях в систематическом получении платежей за покровительство мошенническим кол-центрам, использовании связей в правоохранительных органах и влиянии на возможность эффективного уголовного преследования.

В материалах обоих дел также фигурирует сопоставимая ставка ежемесячной платы за один офис.

При этом не подтверждено, что организации Кропивы и Осипова имели единое руководство, пользовались общей системой платежей или контролировали одни и те же кол-центры.

Поэтому представлять их как одну доказанную преступную структуру, разоблачённую в два этапа, нельзя.

Вместе с тем оба дела позволяют выявить схожие угрозы для функционирования государства: возможность коррупционного влияния на расследования, использования служебной информации и обеспечения защиты отдельным участникам нелегального рынка.

Это важно и для оценки результатов работы Национальной полиции. Оперативные успехи в борьбе с преступностью могут сосуществовать со случаями коррупции внутри самих учреждений. Одно не отменяет другого, однако наличие обоих явлений требует эффективного надзора за сотрудниками и дальнейшего контроля результатов уголовных производств.

Повышения, назначения и контроль над руководством спецслужб

Вторая часть операции привлекла внимание к кадровым решениям в отношении высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов.

Одним из подозреваемых является Сергей Дука, первый заместитель руководителя Департамента защиты национальной государственности СБУ.

24 августа 2023 года президент Владимир Зеленский присвоил ему звание бригадного генерала. Затем 25 февраля 2026 года присвоил ему звание генерал-майора.

Речь шла о присвоении более высоких воинских званий, а не о награждении государственными орденами.

Второе повышение состоялось после событий июля 2025 года, когда СБУ и другие государственные органы проводили мероприятия в отношении сотрудников НАБУ. В украинских СМИ и заявлениях представителей антикоррупционных организаций появлялась информация о возможном участии подразделения, которым руководил Дука, в этих действиях.

Однако общедоступные документы не позволяют установить его точную роль в событиях июля 2025 года, а также объём информации, представленной во время последующей процедуры повышения.

Факт предъявления Дуке подозрения в ноябре 2026 года не доказывает, что лица, ранее принимавшие решения о его повышении, знали о предполагаемых преступлениях.

Подтверждёнными остаются само присвоение званий и последующее привлечение высокопоставленного сотрудника к уголовному производству в качестве подозреваемого.

После разоблачения второй организации руководитель СБУ Александр Поклад сообщил об освобождении двух высокопоставленных сотрудников от занимаемых должностей и заявил о сотрудничестве с НАБУ и САП.

Это была конкретная реакция руководства спецслужбы. Однако она не означает завершения уголовного производства или полной оценки эффективности ранее действовавших механизмов контроля.

Похожая проблема касается полиции. Среди подозреваемых оказался представитель руководства подразделения, занимавшегося борьбой с организованной преступностью.

Это не означает участия всей Национальной полиции в коррупционной деятельности. Именно её сотрудники проводят многочисленные операции против нелегальных кол-центров, в том числе совместно с правоохранительными органами других государств.

Однако возможная коррупция на руководящем уровне подразделения, ответственного за борьбу с организованной преступностью, подчёркивает значение прозрачных назначений, проверки имущественного положения, внутреннего аудита и защиты людей, сообщающих о нарушениях.

Кризис в Офисе генерального прокурора и дело Руслана Кравченко

Первая часть «Карфагена» совпала с кризисом в руководстве украинской прокуратуры.

В сентябре 2026 года пост генерального прокурора покинул Руслан Кравченко. Впоследствии выяснилось, что он находился за границей и не вернулся после окончания заявленного срока служебной поездки.

Офис генерального прокурора провёл внутреннюю служебную проверку обстоятельств этого выезда.

2 ноября исполняющий обязанности генерального прокурора Антон Ковальский сообщил журналистам о её результатах. По данным руководства прокуратуры, были установлены нарушения служебных процедур: Кравченко самостоятельно подготовил и подписал документ о выезде, а также без достаточных оснований воспользовался приглашением из-за границы.

Об этих выводах сообщили, в частности, агентство «Укринформ» и Deutsche Welle.

По оценке Офиса генерального прокурора, действия Кравченко представляли собой дисциплинарное нарушение.

Это не означает, что он участвовал в преступной организации, выявленной в ходе операции «Карфаген». Подозрение в причастности к описанной схеме ему не предъявлялось.

Тем не менее эта история имеет самостоятельное институциональное значение. Служебная проверка выявила нарушения при осуществлении действий лицом, занимавшим высшую должность в системе прокуратуры.

В контексте обсуждения независимости и ответственности генерального прокурора это конкретное событие, которое можно сопоставить с незавершённой реформой порядка назначения и освобождения руководителя этого учреждения.

Июль 2025 года: ограничение независимости НАБУ и САП

Важным эпизодом новейшей истории украинской антикоррупционной системы остаётся июль 2025 года.

21 июля НАБУ сообщило о более чем 70 обысках, проводившихся СБУ и другими ведомствами в связи с деятельностью сотрудников Бюро. СБУ объясняла часть действий вопросами государственной безопасности, возможного российского влияния и защиты информации.

НАБУ, в свою очередь, указывало на риск раскрытия материалов текущих производств и нарушения работы независимого антикоррупционного органа.

На следующий день украинский парламент принял закон №4555-IX, подписанный президентом, который расширял полномочия генерального прокурора в отношении деятельности НАБУ и САП.

Руководство обоих органов и общественные организации предупреждали, что изменения ограничат независимость учреждений, занимающихся расследованием коррупции на самом высоком уровне.

Решение вызвало протесты в Украине и критическую реакцию международных партнёров.

В ответ президент представил законопроект о восстановлении прежних гарантий независимости. 31 июля парламент принял соответствующие изменения.

Эта последовательность событий показывает как негативные последствия первоначального решения, так и способность украинских институтов скорректировать его под влиянием общественной, парламентской и международной реакции.

Не установлено, что действия против НАБУ и принятие июльского закона являлись частью плана по защите участников «Карфагена».

Однако существует подтверждённая институциональная связь: независимость НАБУ и САП необходима для проведения расследований, в том числе в отношении влиятельных лиц, занимающих высокие должности в спецслужбах и прокуратуре.

Именно поэтому защита независимости этих органов вошла в число приоритетов реформ, согласованных Украиной с Европейским союзом.

Десять приоритетов реформ. О чём Украина договорилась с Европейским союзом?

11 декабря 2025 года во время встречи во Львове европейский комиссар по вопросам расширения Марта Кос и украинский вице-премьер Тарас Качка представили совместное заявление о десяти приоритетах реформ.

Документ касается реформ судебной системы, прокуратуры, правоохранительных органов и механизмов противодействия коррупции.

Для дел «Карфаген» особенно важны следующие обязательства:

1. Укрепление независимости НАБУ и САП. Украина обязалась ограничивать возможности обхода полномочий этих органов, противодействовать неправомерному давлению и устранять процессуальные препятствия, осложняющие расследование коррупционных преступлений.

2. Пересмотр правил назначения и увольнения генерального прокурора. Процедуры должны соответствовать европейским стандартам с учётом заключений Венецианской комиссии.

3. Прозрачный отбор прокуроров на руководящие должности. План предусматривает конкурсные процедуры, основанные на профессиональной квалификации, компетентности и добропорядочности кандидатов.

4. Реформа Государственного бюро расследований (ГБР). Она включает оценку независимости учреждения, механизмов обеспечения добропорядочности, контроля и подготовку изменений на основании независимого анализа.

5. Новая антикоррупционная стратегия и программа её реализации. Эти документы должны были быть приняты до конца второго квартала 2026 года.

6. Усиление внутреннего контроля в системе государственного управления. Приоритет охватывает аудит, оценку коррупционных рисков, механизмы выявления конфликтов интересов и защиту разоблачителей, то есть лиц, сообщающих о нарушениях.

Совместные договорённости также включают реформы судебной системы, отбор членов органов, ответственных за функционирование судов, участие международных экспертов в квалификационных процедурах и повышение эффективности исполнения судебных решений.

Содержание отдельных обязательств различается. В отношении должности генерального прокурора документ предусматривает пересмотр процедуры назначения и увольнения в соответствии с европейскими стандартами. При этом не устанавливается единственная обязательная модель конкурса.

В то же время для прокуроров, занимающих руководящие должности, прямо предусмотрен конкурсный, прозрачный отбор с учётом компетентности и добропорядочности кандидатов.

Это важное различие, поскольку реформа порядка формирования руководства должна ограничивать произвольные назначения, но её объём и способ реализации должны соответствовать фактическому содержанию договорённостей с ЕС.

Не менее важна реформа внутреннего надзора. Прозрачные конкурсы не устранят все случаи коррупции, так же как аудит не заменит уголовного расследования. Однако правильно разработанные процедуры могут снижать риск назначения недобросовестных должностных лиц, облегчать выявление конфликтов интересов и ограничивать возможность использования государственных полномочий в частных целях.

Антикоррупционная стратегия: срок истёк, закон всё ещё ожидает рассмотрения

Одним из наиболее конкретных примеров задержки является подготовка новой Антикоррупционной стратегии Украины на 2026–2030 годы.

В соответствии с договорённостями, представленными 11 декабря 2025 года, стратегия и государственная программа её реализации должны были быть приняты до конца июня 2026 года.

Этот срок истёк без выполнения обязательства.

В первой половине 2026 года появились разные законодательные предложения. Обсуждения касались, в частности, конкурсов на руководящие должности в правоохранительных органах, прозрачности назначений, надзора за прокуратурой и возможности проведения независимых проверок.

Антикоррупционные организации критиковали отдельные изменения, внесённые при подготовке очередных версий документа. Они указывали, что некоторые предложения относительно конкурсного отбора руководства Национальной полиции и других органов становились менее конкретными.

Это не означало полного исключения конкурсов из более поздней версии стратегии. Спор касался также того, насколько чётко будут определены процедуры, критерии оценки и механизмы независимого контроля.

27 июля 2026 года был зарегистрирован компромиссный законопроект №15230-д об утверждении Антикоррупционной стратегии на 2026–2030 годы.

1 сентября проект включили в повестку дня парламентской сессии.

22 октября Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции, украинский орган, ответственный за координацию антикоррупционной политики, публично призвало депутатов рассмотреть его.

Несмотря на это, 7 ноября 2026 года проект всё ещё имел в официальной парламентской системе статус «ожидает рассмотрения».

Проверить это можно в карточке законопроекта №15230-д на сайте Верховной Рады Украины.

Верховная Рада работала в октябре и рассматривала другие законодательные вопросы. Следовательно, проблема заключалась не в полном отсутствии парламентских заседаний, а в отсутствии решения по конкретному проекту, принятие которого было предусмотрено ранее согласованными с ЕС обязательствами.

Не доказано, что задержка представляла собой сознательные действия в интересах подозреваемых по делам «Карфаген».

Однако документально подтверждено, что согласованный срок был нарушен, а часть механизмов, призванных повысить прозрачность и эффективность антикоррупционной политики, так и не была введена в предусмотренное время.

Это вопрос законодательной ответственности и управления реформами, не зависящий от уголовной ответственности подозреваемых.

Работа оппозиции: пример Ярослава Железняка и сотрудничающих с ним парламентариев

Противодействие коррупции в Украине не ограничивается деятельностью правоохранительных органов. Важную роль играют общественные организации, журналисты, эксперты и депутаты, использующие контрольные полномочия парламента.

Одним из примеров является деятельность Ярослава Железняка, депутата партии «Голос» и первого заместителя председателя парламентского комитета по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики.

Железняк и сотрудничающие с ним аналитики и депутаты занимаются, в частности, изучением документов о государственном имуществе, финансировании государственных инвестиций, закупках и возможных злоупотреблениях чиновников.

Их деятельность включает публикацию результатов проверок, подачу заявлений в компетентные органы, запросы информации и разработку законодательных предложений.

Железняк также участвует в работе временной следственной комиссии Верховной Рады, рассматривающей действия, способные причинить ущерб экономической безопасности Украины.

8 сентября 2026 года был зарегистрирован проект постановления №16052 о предварительном отчёте этой комиссии. Отчёт является официальным парламентским документом, а не просто публикацией политика в социальных сетях.

Примером вмешательства, после которого последовала конкретная реакция государственного учреждения, стало дело Владимира Петрова, украинского политического комментатора и консультанта.

В январе 2026 года Железняк опубликовал информацию о его трудоустройстве в государственном учреждении, ответственном за Национальное военное мемориальное кладбище, а также о полученной в связи с этим отсрочке от мобилизации.

После обнародования информации Министерство по делам ветеранов начало проверку. Впоследствии сообщалось об увольнении Петрова по собственному желанию.

Это документально подтверждённый пример, когда публикации парламентария предшествовал анализ информации, а затем последовала реакция государственной администрации. Само прекращение трудовых отношений, однако, не означает судебного установления нарушения закона.

Значение деятельности Железняка в контексте реформ подтверждают также официальные законодательные инициативы.

16 июня 2026 года группа депутатов, среди которых были Железняк, Анастасия Радина и Ярослав Юрчишин, зарегистрировала законопроект №15333. Он предусматривает изменения в украинском Уголовном процессуальном кодексе, в том числе ограничение возможностей злоупотребления процессуальными правами и чрезмерного затягивания уголовных производств.

22 июня был зарегистрирован законопроект №15343, направленный на повышение независимости должности генерального прокурора. Его соавторами являются представители разных парламентских кругов, в том числе Железняк, Радина, Юрчишин, Иванна Климпуш-Цинцадзе и Максим Хлапук.

Обе инициативы касаются проблем, затронутых также в договорённостях Украины с Европейской комиссией.

Однако подготовка законопроектов не означает их принятия. Парламентская оппозиция может предлагать решения, но не располагает самостоятельно большинством, необходимым для их утверждения.

Деятельность Железняка и сотрудничающих с ним парламентариев показывает, что нахождение вне правящего большинства не лишает депутатов возможности эффективно пользоваться инструментами государственного контроля.

Анализ документов, заявления в правоохранительные органы, парламентские комиссии и законодательные инициативы могут приводить к конкретным действиям государственных учреждений.

Не все опубликованные обвинения впоследствии подтверждаются, а оценка результатов такой работы требует различать выводы парламентариев, начало уголовного производства и вступивший в законную силу приговор.

При этом важно, что часть парламентариев, не входящих в правящий лагерь, не ограничивается критикой властей, а использует доступные процедуры для представления документов, инициирования проверок и предложения изменений законодательства.

Польский аспект: мошенничество с ущербом в десятки миллионов злотых

Проблема украинских мошеннических кол-центров имеет и непосредственное международное измерение.

2 июня 2026 года польское Центральное бюро по борьбе с киберпреступностью (CBZC) сообщило о результатах расследования, проводившегося под надзором Региональной прокуратуры в Кракове.

Производство касалось международной организации, подозреваемой в создании фиктивных инвестиционных платформ, которые имитировали, в частности, торговлю на рынке FOREX.

Польские следователи обратились к украинской прокуратуре с просьбой провести процессуальные действия по 28 установленным адресам.

В мае 2026 года украинские полицейские провели обыски и выявили три действовавших кол-центра. Были изъяты компьютеры, серверы, телефоны и носители информации.

Согласно сообщению CBZC, во всём деле фигурировали не менее 2000 потерпевших, чьи убытки составили не менее 80 млн злотых.

К началу июня подозрения предъявили 23 лицам. Было арестовано имущество стоимостью 18,2 млн злотых, включая криптовалюту, наличные деньги, автомобили класса люкс, часы и вертолёт.

Полная информация опубликована в сообщении CBZC от 2 июня 2026 года.

Не установлено, что три офиса, выявленные в рамках этого польского производства, принадлежали какой-либо из организаций, описанных в рамках «Карфагена».

Поэтому объединять оба расследования в одно дело нельзя.

Тем не менее польский пример подтверждает два важных обстоятельства: мошеннические сети, действовавшие на территории Украины, могли причинять значительный ущерб гражданам других государств, а польские и украинские правоохранительные органы действительно сотрудничают в борьбе с ними.

Поэтому эффективность и устойчивость украинских учреждений к коррупции имеют значение и для Польши.

Это касается не только внутренних проблем Украины, но также финансовой безопасности жителей Европейского союза и доверия к международному сотрудничеству правоохранительных органов.

Европейская комиссия: результаты расследований и незавершённые реформы

4 ноября 2026 года Европейская комиссия опубликовала Ukraine Report 2026, ежегодную оценку прогресса Украины на пути к членству в Европейском союзе.

Публикация совпала по времени с разоблачением второй организации в рамках «Карфагена». Однако сам доклад охватывает преимущественно события более раннего периода и не является оценкой нового расследования НАБУ.

Комиссия отметила, что специализированные украинские антикоррупционные учреждения продолжают функционировать и добиваться конкретных результатов.

НАБУ, САП и Высший антикоррупционный суд ведут производства по делам о коррупции на высоком уровне, передают дела в суд и добиваются вынесения приговоров.

По оценке Комиссии, Украина сохраняет приверженность европейской интеграции, несмотря на трудности, связанные с российской агрессией. Отмечен также прогресс в части отраслевых реформ.

Вместе с тем Комиссия указала на необходимость ускорить изменения в сфере верховенства права, функционирования демократических институтов и государственного управления.

Особое значение имеют независимость антикоррупционных органов, прозрачные правила работы прокуратуры, эффективность судебной системы и выполнение обязательств, предусмотренных согласованными планами реформ.

Картина, представленная Комиссией, неоднозначна. В Украине есть учреждения, способные выявлять серьёзные случаи коррупции, но страна ещё не завершила все изменения, необходимые для укрепления независимости и контроля во всей государственной системе.

Это не означает автоматического прекращения всей финансовой помощи ЕС. Поддержка и выплаты в рамках отдельных программ имеют собственные условия и графики, а выполнение реформ оценивается в соответствии с конкретными обязательствами.

Для процесса вступления в ЕС имеет значение не только принятие новых законов, но и их фактическое исполнение, а также устойчивость достигнутых результатов.

Что следует из операции «Карфаген» и задержки реформ?

Две части операции «Карфаген» выявили подозрения в коррупционном покровительстве нелегальному бизнесу со стороны лиц, занимавших высокие должности в украинской прокуратуре, полиции и спецслужбах.

Одновременно сами расследования НАБУ и САП показывают, что в Украине действуют учреждения, способные проводить уголовные производства и в отношении влиятельных чиновников и сотрудников правоохранительных органов.

Национальная полиция Украины также демонстрирует реальные результаты в борьбе с мошенничеством, включая операции, проводимые совместно с зарубежными партнёрами.

Однако эти результаты не устраняют проблемы контроля за персоналом, прозрачности назначений, возможных служебных злоупотреблений и ответственности руководства за функционирование подведомственных учреждений.

Незавершённые реформы представляют собой отдельную, документально подтверждённую проблему. Изменения, касающиеся правил назначения прокуроров на руководящие должности, независимости антикоррупционных органов и механизмов внутреннего контроля, призваны снижать риск подобных злоупотреблений.

Задержки с принятием этих изменений означают, что часть прежних правил продолжает действовать без дополнительных защитных механизмов, предусмотренных реформами.

Не установлено преступной связи между решениями о затягивании реформ и лицами, подозреваемыми по делам «Карфаген». Однако это не является необходимым условием для оценки своевременности действий властей, эффективности надзора или последствий кадровых решений.

Виновность подозреваемых установят суды. В то же время сроки согласованных реформ, содержание принятых и непринятых законов, кадровые решения и документально подтверждённые результаты работы учреждений являются фактами, которые можно оценивать уже сейчас.

В такой оценке важна также деятельность гражданского общества и парламентариев, использующих доступные инструменты контроля независимо от принадлежности к правящему большинству.

Таким образом, дело «Карфаген» одновременно показывает возможности украинской антикоррупционной системы и слабости механизмов, призванных предотвращать злоупотребления в государственных учреждениях.

Дальнейший прогресс будет зависеть не только от новых обысков, задержаний и судебных процессов, но и от того, будут ли реформы, согласованные с Европейским союзом, приняты и действительно реализованы.