Как конфликты становятся инструментом манипуляции

Во время массовых демонстраций во Франции 17 октября 2026 года в ряде городов произошли беспорядки, поджоги, грабежи и столкновения с полицией. В протестах участвовали сотни тысяч человек, подавляющее большинство которых демонстрировало мирно. Движение, начатое школьниками, требовавшими улучшения условий образования, постепенно привлекло другие социальные группы, а его требования расширились и стали затрагивать стоимость жизни, бюджетную политику и качество государственных услуг.

Однако необязательно организовывать протест или создавать общественное недовольство, чтобы использовать его в собственных интересах. Достаточно привлечь внимание к существующим противоречиям, представить события в выгодной интерпретации и донести соответствующие сообщения до разных аудиторий. Социальные сети ускоряют этот процесс, но сам механизм далеко не нов. Раньше аналогичную функцию выполняли газеты, радио, телевидение и листовки. Примеры из Польши, Украины и других стран показывают, что объектом манипуляции может стать как реальный общественный конфликт, так и преступление, катастрофа или даже полностью вымышленная угроза.

Польские фермеры и реальный конфликт, использованный в информационных целях

9 февраля 2024 года польские фермеры начали общенациональный протест против аграрной политики Евросоюза, экологических требований и последствий либерализации торговли с Украиной. Перекрывались дороги и пограничные переходы. У протеста были конкретные экономические причины, а его участники требовали изменений, влияющих на рентабельность сельскохозяйственного производства.

Параллельно конфликт стал объектом российской информационной кампании. Как установила исследовательская организация Digital Forensic Research Lab (DFRLab), с 8 февраля по 8 апреля российские информационные ресурсы опубликовали более 1500 материалов, содержащих упоминания польских фермеров и Украины. Особенно активно освещался инцидент 20 февраля, когда во время протеста появился транспарант с призывом к Владимиру Путину принять меры против Украины, Брюсселя и польских властей. Полиция изъяла транспарант, а делом занялась прокуратура.

В сообщениях, адресованных полякам, подчёркивались якобы существующие угрозы, связанные с украинскими продуктами питания и расходами на поддержку Украины. Украинскую аудиторию, в свою очередь, убеждали, что Польша становится противником Украины. Использовались российские СМИ, Telegram, польскоязычные сайты и реклама в Facebook. Исследование DFRLab документирует, как различные сообщения адаптировались для аудиторий по обе стороны границы.

К концу апреля 2024 года блокировки пограничных переходов были сняты. Ранее проходили переговоры с фермерами, а на уровне Евросоюза вводились дополнительные защитные механизмы в отношении импорта отдельных видов сельскохозяйственной продукции. Первая волна протестов сошла на нет, однако это не означало ни устранения всех экономических проблем, ни прекращения попыток использовать польско-украинские разногласия. Этот пример показывает важное различие: реальные проблемы протестующих не исключают последующего использования протестов другими субъектами.

Диверсия на железной дороге: реальное нападение и борьба за его интерпретацию

В ноябре 2025 года Польша столкнулась с угрозой другого характера. На железнодорожной линии Варшава – Люблин произошли диверсии. Расследованием занялись полиция, прокуратура и специальные службы. Польские власти сообщили о подозрениях в отношении двух граждан Украины, которые, согласно выводам следствия, предположительно действовали по заданию российской разведки. По предоставленной информации, подозреваемые покинули Польшу и направились в Беларусь.

Параллельно в российских и польскоязычных информационных каналах начали распространяться альтернативные версии событий. Утверждалось, что за нападением стоят украинские спецслужбы, польские противники поддержки Украины или западные провокаторы. Появлялись также ложные сообщения о якобы сделанных ранее предупреждениях немецких СМИ. Одни публикации ставили под сомнение компетентность польских служб, другие представляли Украину как непосредственную угрозу для Польши.

Министерство цифровизации Польши описало эту кампанию в официальном сообщении от 19 ноября 2025 года. Ведомство указало, что после подтверждения диверсии усилилось распространение антиукраинских сообщений, в том числе через платформу X и Telegram. Государство ответило следственными действиями, усилением охраны инфраструктуры и мониторингом дезинформации. Однако установление подозреваемых ещё не означает завершения судебного разбирательства или выяснения всех обстоятельств дела.

Ложные сообщения о минировании: страх без реального теракта

Ещё один механизм демонстрируют массовые ложные сообщения о заложенных взрывных устройствах. В январе 2022 года украинская киберполиция сообщала о 339 уведомлениях об угрозе взрыва и более чем трёх тысячах проверенных объектов. Ни на одном из них наличие указанных взрывных устройств не подтвердилось. Впоследствии подобные волны повторялись. 30 января 2026 года украинская полиция получила более 2000 таких сообщений всего за несколько часов. К моменту публикации официального сообщения было проверено около 30 процентов обращений, при этом ни на одном из проверенных объектов угроза не подтвердилась.

Опасность таких случаев заключается в использовании обязанности государственных служб реагировать на угрозы. Полиция не может автоматически проигнорировать сообщение только потому, что предыдущие оказались ложными. Каждая тревога может потребовать проверки здания, эвакуации людей и привлечения сотрудников правоохранительных органов. Таким образом, ложное сообщение приводит к вполне реальным организационным, экономическим и психологическим последствиям.

В Польше также есть документально подтверждённый пример. 17 ноября 2025 года Центральное бюро по борьбе с киберпреступностью (CBZC) сообщило о задержании семи человек, подозреваемых в организации более 380 ложных тревог, затронувших свыше 1500 объектов. Было эвакуировано почти 12 тысяч человек. Сообщения касались школ, больниц, судов, государственных учреждений и других организаций. Задержания стали результатом многомесячной оперативной и аналитической работы. Дело также показало, что за подобными действиями могут стоять разные мотивы: от преступной деятельности и шантажа до личных конфликтов. Нет оснований автоматически приписывать каждый такой случай иностранным спецслужбам.

Нападения на школы и волна страха в интернете в октябре 2026 года

Новую волну обеспокоенности вызвали события в польских школах в октябре 2026 года. 7 октября в Остроленке 19-летний нападавший ранил острым предметом девять человек. На следующий день в Лещидул-Новинах 15-летний подросток напал на сотрудников школы. Погибла 37-летняя женщина, ещё два человека получили ранения. После реальных нападений в интернете начали распространяться угрозы и сообщения о якобы готовящихся новых атаках, связанные с лозунгом «кровавая пятница».

Насколько быстро может распространяться подобная угроза, показывает случай в Пшасныше. По данным прокуратуры, 8 октября 17-летний подросток подготовил видеозапись, в которой говорилось о предполагаемом нападении на местный лицей. Он разместил её в закрытой группе Messenger, считая это шуткой. Один из участников переслал материал в другую классную группу. Запись начала распространяться дальше и вызвала панику. Полиция установила автора, изъяла электронные устройства, а прокуратура предъявила ему обвинения. Чтобы вызвать чувство опасности, реального нападения не потребовалось.

Превентивные действия были предприняты и в Люблине. 12 октября местная прокуратура сообщила о применении трёхмесячного предварительного заключения в отношении 21-летнего студента Католического университета Люблина, подозреваемого в подготовке убийства на почве расовой ненависти. Поводом для обращения стали тревожные высказывания, замеченные участницами семинара и переданные руководству университета. Университет уведомил правоохранительные органы, которые начали расследование. Подозреваемый не признал вину в инкриминируемом ему деянии. Предварительное заключение является мерой пресечения, а не доказательством виновности.

14 октября Окружная прокуратура в Люблине сообщила о 14 инцидентах, связанных с угрозами, подстрекательством к преступлениям и ложными тревогами в школах округа. Часть этих дел касалась несовершеннолетних, распространявших угрозы и опасные материалы из интернета. Не было установлено, что все инциденты являлись частью единой централизованно управляемой операции. Разграничение реальной угрозы, бездумного подражания и целенаправленного нагнетания паники имеет здесь принципиальное значение.

16 октября Министерство внутренних дел и администрации Польши подвело итоги операции по обеспечению безопасности школ. По данным ведомства, было проведено около 160 тысяч проверок, задержаны 192 человека и возбуждены 106 уголовных производств. Также изъято 155 опасных предметов. Министерство оценило действия служб как позволившие взять ситуацию под контроль. Однако долгосрочная эффективность этих мероприятий требует дальнейшей оценки. Подробные данные представлены в сообщении Министерства внутренних дел и администрации Польши от 16 октября 2026 года.

Что показывают примеры других стран?

В Великобритании в июле 2024 года после убийства трёх девочек в Саутпорте распространилась ложная информация о происхождении и миграционном статусе преступника. В последующие дни произошли антииммигрантские беспорядки и нападения на полицейских, мечети и объекты размещения мигрантов. Власти ответили усилением присутствия полиции и оперативной передачей дел в суды. По данным Министерства юстиции Великобритании, с августа по декабрь 2024 года уголовному преследованию подверглись 912 обвиняемых, 680 человек были осуждены, а среди 651 человека, которому назначили наказание, 76 процентов получили реальные сроки лишения свободы. Беспорядки прекратились, однако последующие проверки выявили и недостатки в подготовке и коммуникации правоохранительных служб.

В свою очередь, Молдова перед парламентскими выборами в сентябре 2025 года столкнулась с незаконным политическим финансированием, попытками подкупа избирателей, кибератаками и дезинформацией. Полиция, прокуратура и другие государственные органы предпринимали меры против этих угроз. Впоследствии наблюдатели ОБСЕ установили, что выборы были конкурентными, а голосование прошло спокойно и прозрачно, несмотря на серьёзные попытки вмешательства. Одновременно они раскритиковали некоторые решения об исключении партий из избирательного процесса, принятые без обеспечения достаточно эффективной возможности обжалования. Этот пример показывает, что защита государства требует также контроля законности действий самих властей.

Манипуляции страхом появились задолго до интернета

Историческим примером документально подтверждённой провокации остаётся немецкая операция в Гливицах 31 августа 1939 года. Сотрудники нацистской службы безопасности инсценировали нападение поляков на немецкую радиостанцию. Событие использовали в пропаганде как один из предлогов для агрессии против Польши. Дело описано, в частности, в материалах Нюрнбергского процесса. В этом случае сама провокация являлась частью заранее подготовленной государственной операции.

Иной доказательный статус имеет так называемый «рязанский сахар» сентября 1999 года. После реальных взрывов жилых домов в России жители Рязани заметили подозрительные мешки в подвале многоквартирного дома. Первоначально сообщалось о предотвращении теракта, однако позднее российская ФСБ назвала произошедшее учениями с использованием сахара. Противоречивые заявления вызвали многолетние подозрения относительно действий спецслужб. Вместе с тем в рамках независимого судебного разбирательства не было установлено, что ФСБ организовала всю серию взрывов. Эта история прежде всего показывает, как непрозрачность действий государства может подрывать доверие к учреждениям, отвечающим за безопасность.

Что позволяет государству восстановить контроль?

Описанные случаи различаются по причинам, участникам и последствиям. Их объединяет возможность использовать общественные эмоции, прежде всего страх, гнев и недоверие. Иногда достаточно информационно усилить реальный конфликт. В других случаях хватает ложной тревоги или недостоверной интерпретации настоящей трагедии. Масштаб ущерба зависит не только от намерений организаторов, но и от подготовленности государственных учреждений и поведения получателей информации.