Поджоги инфраструктуры Starlink в Польше и Болгарии. Эксперты указывают на методы гибридной войны.

Поджог наземной станции спутниковой связи Starlink в Польше и сообщения об аналогичной атаке на антенны в Болгарии ставят вопрос о характере российских действий против стран НАТО. В случае польского объекта прокуратура расследует акт диверсии и преступление террористического характера, указывая на обоснованные подозрения в причастности российских спецслужб. Эти инциденты затрагивают инфраструктуру, значение которой выходит далеко за рамки обычного доступа к интернету.

Речь идет не просто об очередных поджогах. Умышленное уничтожение стратегических систем связи, если оно направлено на ослабление безопасности и обороноспособности государства, имеет признаки операций гибридной войны. Такие действия могут осуществляться агентами, диверсионными группами или наемными исполнителями, без участия регулярных воинских подразделений и без формального объявления войны. Именно поэтому оценка их значения не может ограничиваться масштабом материального ущерба.

Польша: прокуратура расследует диверсию и деятельность российской разведки

23 сентября 2026 года произошел пожар на территории наземной базовой станции Starlink в Воле-Кробовской Мазовецкого воеводства. Национальная прокуратура Польши установила, что причиной стал поджог. Расследование начато по признакам преступления, предусмотренного статьей 130 § 7 Уголовного кодекса Польши, касающейся деятельности в интересах иностранной разведки, включающей диверсии или преступления террористического характера, в сочетании со статьей 163 § 1 пункт 1 УК.

По данным следствия, существуют обоснованные подозрения, что исполнители действовали по заданию российских спецслужб. Предполагаемой целью было нарушение работы системы Starlink в Польше и других странах Центральной и Восточной Европы. Это особенно важное обстоятельство: расследование касается не просто повреждения частного объекта, а предполагаемого целенаправленного удара по коммуникационной инфраструктуре международного значения. Подробности представлены в сообщении Национальной прокуратуры Польши.

На момент публикации сообщения расследование велось по факту происшествия, без предъявления обвинений конкретным лицам. Таким образом, причастность России остается предметом расследования, а не окончательно установленным в судебном порядке фактом. Также не опубликованы результаты измерений, которые позволили бы определить, насколько пожар действительно повлиял на пропускную способность сети.

Болгария: еще одна атака на спутниковые антенны

12 октября болгарский депутат Ивайло Мирчев сообщил, что недалеко от Софии были умышленно подожжены 11 из 17 антенн, использовавшихся, по его словам, для связи со спутниками Starlink. Инцидент предположительно произошел на охраняемом объекте, а его исполнителями могли быть двое мужчин в масках. Информацию передало Болгарское телеграфное агентство BTA.

Ситуация привлекла внимание болгарского парламента. На 14 октября были запланированы слушания с участием представителей правительства, армии и спецслужб. Точное количество поврежденных антенн, их назначение, фактическое влияние происшествия на связь, а также личности исполнителей и заказчиков по-прежнему требуют независимого подтверждения. В настоящее время нет оснований утверждать, что поджоги в Польше и Болгарии были осуществлены одной и той же группой.

Военные операции не обязательно предполагают участие солдат в форме

Почему умышленное уничтожение стратегической инфраструктуры связи можно рассматривать в контексте гибридной войны, а не исключительно как уголовную преступность? Ответ зависит от цели операции, характера атакуемой инфраструктуры и возможной связи исполнителей с аппаратом безопасности иностранного государства. Диверсия против системы, от которой зависит гражданская и военная связь, может быть направлена на стратегическое ослабление противника. Для этого не обязательно захватывать территорию или вступать в непосредственное столкновение армий.

НАТО определяет гибридные действия как сочетание военных и невоенных, открытых и скрытых методов. Среди них диверсии, кибератаки, дезинформация, экономическое давление и использование посредников. Альянс официально указывает, что Россия ведет кампанию таких действий против государств-членов, включая нападения на критическую инфраструктуру и акты насилия. Это означает, что физическая диверсия не является чем-то отдельным от современного стратегического противостояния. Она может выступать одним из его основных инструментов. Подробнее об этом говорится в официальном материале НАТО о гибридных угрозах.

Оскар Юнссон, исследователь российской военной стратегии, связанный со Шведским университетом обороны, поставил под сомнение полезность западного понятия «серой зоны» между миром и войной. В исследовании, опубликованном Chatham House в 2022 году, он утверждал, что такой подход может приводить к ошибочной интерпретации российской агрессии и способствовать пассивности западных государств. Проблема не всегда заключается в неоднозначности действий России, а в недостаточной готовности реагировать на уже выявленные угрозы. Его аргументы представлены в исследовании Chatham House о российской войне в «серой зоне».

К аналогичному выводу пришел Келвин Бейли в статье, опубликованной 4 декабря 2025 года британским Королевским объединенным институтом оборонных исследований (RUSI). В материале «Are We at War with Russia?» автор отмечает, что российская кампания против Европы представляет собой не просто подготовку к будущему конфликту. Это уже продолжающийся процесс ослабления государств посредством атак на инфраструктуру, киберпространство, экономику, институты и общество. Бейли обращается к концепции пяти колец Джона Уордена, согласно которой способность государства вести войну можно ослабить ударами по системам, обеспечивающим его функционирование. Это оценка автора, а не официальная позиция RUSI. Полный анализ опубликован на сайте института.

Как российские сети объединяли поджоги с пропагандой

Примеры такого сочетания содержатся в материалах предыдущих расследований польской прокуратуры. В апреле 2026 года она сообщила о предъявлении обвинений пяти лицам по делу о поджогах и подготовке аналогичных атак на торговые объекты в Польше, Литве и Латвии. Среди происшествий фигурировали пожары магазина IKEA в Вильнюсе и торгового центра Marywilska 44 в Варшаве. По данным следствия, группа действовала в интересах российской разведки.

В документах прокуратуры описываются не только подготовка и совершение поджогов, но и их видеосъемка для российского пропагандистского освещения. В случае Marywilska 44 один из участников получил задание снять пожар и действия спасательных служб. Материал предполагалось передать организаторам для дальнейшего использования в информационных целях. Это показывает, как физическая диверсия может сочетаться с психологическим и пропагандистским воздействием. По данному делу уже вынесены обвинительные приговоры за участие в диверсионно-террористической группе, хотя расследования в отношении других подозреваемых продолжались.

Еще один пример непосредственно касается Люблинского региона. В ноябре 2025 года произошли два акта диверсии на железнодорожной линии Варшава–Люблин, в районе населенных пунктов Мика и Пулавы. Премьер-министр Дональд Туск сообщил, что лица, которых спецслужбы установили как исполнителей, сотрудничали с российскими структурами. После этих событий были введены усиленные меры безопасности на железнодорожной инфраструктуре. Это была реальная угроза транспорту и пассажирам, а не просто операция в интернете.

В ноябре 2025 года Дональд Туск указывал на российский характер диверсионных действий против польской железной дороги. Правительство представило эти инциденты как серьезную угрозу национальной безопасности. Подробности приведены в официальном сообщении Канцелярии председателя Совета министров Польши. Польша уже длительное время реагирует на подобные угрозы посредством контрразведывательных мероприятий, расследований, судебных процессов и введения повышенных уровней террористической угрозы.

Почему инфраструктура Starlink имеет стратегическое значение?

Starlink представляет собой систему спутниковой передачи данных, используемую как в гражданских, так и в оборонных целях, в том числе Украиной. Наземные станции соединяют спутниковую сеть с телекоммуникационной инфраструктурой. Повреждение такого узла может сократить доступную пропускную способность или потребовать перенаправления трафика. Однако это не означает автоматического прекращения связи, поскольку сеть располагает механизмами резервирования, включая лазерные каналы между спутниками и альтернативные наземные станции.

14 октября также появились сообщения об ограничениях работы терминалов военной системы Starshield во время движения с определенной скоростью. Однако доказательств того, что решения об изменении параметров этой услуги были вызваны пожарами в Польше или Болгарии, не представлено. Ограничение скорости перемещения терминала представляет собой иную техническую проблему, чем снижение пропускной способности сети. Объединять эти события в единый подтвержденный механизм было бы преждевременно.

Российская агрессия не ограничивается фронтом в Украине

Война, которую Россия ведет против Украины, остается полномасштабным вооруженным конфликтом. Одновременно российское противостояние с государствами НАТО включает действия, не требующие пересечения границы регулярной армией. С точки зрения военно-стратегического анализа, целенаправленные атаки на инфраструктуру связи, осуществляемые в интересах иностранной разведки с целью ослабления безопасности противника, могут рассматриваться как операции гибридной войны. Это не означает автоматически, что каждый такой инцидент является юридически установленным вооруженным нападением государства на члена НАТО.

Поджог станции Starlink в Польше, с учетом характера действий, на который указывает прокуратура, имеет признаки такой операции. В случае Болгарии аналогичная оценка пока требует подтверждения обстоятельств и установления виновных. Это различие не меняет общей картины: российские дестабилизирующие операции на территории европейских государств уже не являются исключительно гипотетической угрозой. Их физические последствия неоднократно документировались.

Защита стратегической связи, транспорта, энергетики, а также эффективное преследование исполнителей и организаторов диверсий становятся частью обороны государства независимо от того, исходит ли угроза от ракеты, кибератаки или умышленно устроенного пожара.